Джеймс Холлис об одержимости

Exemple

Джеймс Холлис об одержимости

джеймс холлис

Мы не были бы людьми, если бы иногда нас не накрывала неконтролируемая волна одержимости. Можно находиться во власти рабочего азарта, запретной любви, алкоголя и наркотиков, игровой зависимости, личных амбиций.

Некоторые из нас редко испытывают одержимость, другие же постоянно находятся под её гнётом. Ошибочно полагать, что если в данный момент времени одержимость не замечается нами, то она не воздействует на жизнь. Увы, сознательно или бессознательно одержимость внедряется во все сферы нашего существования и шаг за шагом разрушает нашу жизнь.

Джеймс Холлис в своей книге «Душевные омуты» рассматривает одержимость как оковы, которые с нами на протяжении всей нашей индивидуальной истории. Примеры, приводимые автором, помогают лучше понять, как именно механизм одержимости воздействует на человеческую жизнь.

Джеймс Холлис пишет, что иногда мы осознаем свое одержимо-навязчивое драматическое поведение, иногда нет. Иногда мы совершаем индивидуальные ритуалы, в основе которых лежит магическое мышление, с целью снизить уровень своей тревоги; эта тревога иногда проявляется в том, что человек часто моргает, ломает пальцы рук и т.п.; при этом он обычно плохо осознает, что с ним происходит. Как правило, такое поведение в основном остается бессознательным, и человек с ним смиряется. Иногда оно становится навязчивым и серьезно вторгается в нашу жизнь.

Роджер – 35-летний продавец аппаратуры для радиостанций. Он был счастлив в браке и имел двух дочерей. На работе ему приходилось постоянно водить машину. Как только он замечал привлекательную женщину, думал о ней или просто слышал лирические песни, у него возникало сильное желание позвонить жене из таксофона, чтобы поделиться с ней своими мыслями (впрочем, вполне обычными).

Сначала жена была этим польщена; потом она стала подозревать, что не бывает дыма без огня, и, наконец, каждый его звонок стал ее страшно раздражать. Она настойчиво отправляла Роджера к психотерапевту, чтобы он решил свои проблемы.

Чем более навязчива внезапная идея, тем глубже лежат ее корни и тем сложнее обосновать ее появление. Роджера вырастила набожная, воспитанная в пуританстве мать, которая имела над ним полную власть. Его отец страдал хронической болезнью.

Всякие мысли о теле, о сексуальности, даже о женщине постоянно смешивались у Роджера с внушениями подавлявшей его матери. Это глубинное расщепление между его естеством и традиционным пуританским воспитанием продолжилось во время его учебы в приходской школе и затмевалось резким появлением чувства вины при возникновении сексуальных мыслей.

Спустя много лет Роджер стал мучительно страдать от этого расщепления, которое активизировалось, как только ему на глаза попадалась привлекательная женщина или у него рождалась сексуальная фантазия. Как мы уже отмечали, вина часто выступает в виде защиты от тревоги.

Таким образом, чувство вины заставляло Роджера отказываться от самых естественных мыслей, а его внезапно появлявшаяся навязчивость приводила к снижению ощущения тревоги, когда он исповедовался перед женой, словно та была строгой монахиней или подозрительной матерью.

Роджеру трудно было даже признать, что в его поведении воспроизводятся детские страхи, заставляющие его превращать свою жену в мать. Это расщепление было таким глубоким, что его одержимость этой идеей и сопутствующее ей чувство вины стали навязчивыми.

Хотя он не мог одними усилиями сознания прийти к истокам этой старой идеи, ему удалось изменить свое поведение: однажды он написал исповедь и отдал ее аналитику, а не стал доводить до бешенства жену.

Роджер страдал от первичной травмы и превратил свою жену в мать (подобно тому, как Эдип сделал мать своей женой). К несчастью для мужчины, его травма была столь ранней, что оказалась недоступной для терапии, а потому неисцелимой. Ни когнитивная терапия, ни ее бихевиоральная модификация, ни активное воображение – ни то, ни другое, ни третье не могли пошатнуть его одержимость иллюзией.

Есть примеры, когда навязчивость при всей ее болезненности может питать творчество или стать основой жизни человека. Когда скульптора Генри Мура спросили, как ему удается продолжать заниматься творчеством в течение многих десятилетий, он ответил, что в нем была такая великая страсть, что она не смогла целиком найти выход в движениях резца, долота и чекана.

Лауреат Нобелевской премии поэт Уильям Батлер Йетс тоже пятьдесят лет страдал навязчивой одержимостью. В 1889 г. он увидел прекрасную девушку, ирландскую революционерку Мод Гонн, стоящей в дверном проеме среди цветущих яблонь.

Позже он сказал, что с этого началось величайшее несчастье в его жизни. Спустя пятьдесят лет, находясь на смертном одре, он все еще продолжал о ней писать. Йетс везде следовал за ней. Он неоднократно предлагал ей выйти за него замуж, и всякий раз она его отвергала.

Он обещал ей перестать писать и посвятить себя целиком ее миру, но она продолжала заниматься политикой, проходя свой путь к «Несчастьям», в которых была отражена трагическая история Ирландии. Йетс понимал, что путь его возлюбленной предопределен судьбой, а потому не мог ее удержать. Тогда он написал о ней:

Встала печальная девушка с алыми губами,
И в слезах ее было видно величие мира.
Она была обречена, как Одиссей, на морской поход,
И горда, как Приам, убитый своим окружением.

На протяжении десятилетий Йетс был поглощен своей навязчивой одержимостью Мод Гонн. Время от времени он даже хотел покончить жизнь самоубийством, чувствуя патетическое отчаяние и безнадежность.

Но у меня, презренного, остались только сны;
Я постелил их тебе под ноги;
Мягче ступай, ибо ты идешь по моим снам.

Когда Мод вышла замуж за солдата удачи, Джона Мак-Брайда, Йетс почувствовал себя вдвойне отверженным; она не только предпочла ему другого – этот другой был полной противоположностью поэта.

Позже, когда Мак-Брайд в 1916 г. был казнен англичанами после подавления восстания, Йетс снова воспылал страстью к Мод и опять предложил ей руку и сердце. И Мод снова ему отказала. Дойдя в то время до полного сумасшествия вследствие своей одержимости, Йетс предложил выйти за него замуж ее юной дочери Изольде, которая поняла порочность его предложения.

В конечном счете отвергнутый поэт женился на одной англичанке, с которой был счастлив в браке и которая родила ему двух детей. Но его мысли по-прежнему оставалась с Мод, даже когда он был на смертном одре.

Любители поэзии могут быть благодарны Мод за ее непреклонную решимость не выходить замуж за Йетса, так как, по мнению Одена, боль Йетса, связанная с судьбой Ирландии, «вонзила его» в поэзию. Йетс прекрасно понимал, насколько сильным должно было быть его желание добиться Мод, чтобы он пожертвовал своим талантом ради ее руки:

Она такова, а потому кто может сказать,
Что нужно было продумать, просеять сквозь сито?
Я мог мы выбросить прочь ненужные слова
И радоваться жизни.

Навязчивая одержимость Йетса питала всю его поэзию. В отличие от Роджера и Джорджа, он, по крайней мере, смог сублимировать свое страдание в искусство. Здесь совсем не идет речь о том, почему эта женщина возбудила в нем бессознательный образ анимы так, что в психике поэта этот образ принял такие масштабы.

Во время настойчивого ухаживания можно получить прямо противоположный результат из-за проекции на другого человека некоего жизненно важного элемента своей психики.

Такое навязчивое мышление не следует путать с любовью; это чистая проекция, и в подавляющем большинстве случаев она будет отражать какой-то аспект первичных детско-родительских отношений.

В силу того, что родитель имеет власть над психикой зависимого от него ребенка, эмоциональные травмы, размытая идентичность и глубинная динамика отношений становятся основными элементами его психической структуры. Со временем бессознательный материал, который оставался вытесненным, активизируется и проецируется на другого человека.

При навязчивой проективной идентификации другой человек наделяется отсутствующим у нас элементом и становится его носителем, превращаясь таким образом в хранителя нашего благополучия или, наоборот, становясь воплощением для нас величайшей угрозы.

Вследствие проективной идентификации возникает влюбленность. В состоянии «влюбленности» мы испытываем самые лучшие чувства потому, что другой человек какое-то время отражает отсутствующие у нас элементы психики.

Благодаря моментальному сближению со своей целостностью у человека появляется ощущение эйфории. Очевидно, что черты личности другого человека отличаются от тех, которые есть у нас в бессознательном.

Поэтому наша проекция не может существовать долго; когда реальность смещает фантазию, «любовь» превращается в безразличие и даже в ненависть по отношению к проявившимся «несоответствиям» другого человека. Все мы знаем, какой одержимой может быть любовь, ибо в ней содержатся наши первичные проекции.

Речь идет не только о тех проекциях, которые остались у нас с детства, но и о тех, которые возникли при ощущении экзистенциального тупика, связанного с нашим одиночеством на планете, которая вращается и одновременно падает в страшной пустоте бесконечности.

Как Роджер оказался в плену у своей детской потребности в родителе, так и Йетс оказался в плену своей проекции на женщину, которая, скорее всего, была совершенно неподходящим для него партнером. То, что не поддается интеграции, осознанию, обязательно превращается в одержимость.

Внезапно пришедшая идея содержит большой аффективный заряд, который угрожает психическому равновесию. Нарушая это равновесие, мы совершаем отыгрывание, которое может показаться иррациональным и пагубным, но в целом является логическим следствием бессознательной идеи.

Проясняется проблема, с которой мы сталкиваемся в этом омуте: сделать бессознательную динамику сознательной. Так как это самая трудная проблема – причем иногда неразрешимая и непереносимая, – наша одержимость нарастает и мы продолжаем оставаться в Аду.

Поскольку неожиданно возникшая идея обычно уходит своими корнями в раннее переживание, чаще всего детское, мы вынуждены столкнуться с таким обстоятельством, которое ребенок не может перенести или ассимилировать. Именно рефлекторные воспоминания этого невыносимого аффекта поддерживают высокую степень одержимости.

Взрослый человек может выдержать непереносимое. Потом сказать: «Я одинок, я действительно одинок. Рядом со мной нет ни одного близкого человека. Мне может быть больно, ужасно больно. Они не позаботятся обо мне и не помогут. Я боюсь боли и боюсь жить в страхе. У меня нет сил, чтобы дальше жить. Если кто-нибудь меня не спасет, я погибну».

Этим все сказано. Эти тайны скрыты так глубоко и так неотвратимо воздействуют на нашу душу, что мы не можем ни повернуться к ним лицом, ни их перерасти. Они никуда не исчезнут и неожиданно появятся в то самое время, когда нам больше всего захочется управлять своей жизнью.

Они напомнят нам о нашей хрупкости; они вынудят нас почувствовать себя неудачниками, они заставят нас испытать чувство стыда и унижения. И тогда необходимо вступить в борьбу с этими невыносимыми мыслями, чтобы, наконец, лишить их тиранической власти над нами.

Юнг однажды заметил: «Большинство моих пациентов знали глубинную истину, но не прожили ее». Эту мысль можно выразить несколько иначе: пока мы не проживем глубинную истину, мы будем долго оставаться в Аду.

Приобретайте билеты на телемост с Джеймсом Холлисом и узнайте, как приблизиться к проживанию своей глубинной истины.

Джеймс Холлис ответит на ваши вопросы во время телемоста 7 декабря 2016 года.

#джеймсхоллис #джеймс_холлис #jameshollis

джеймс холлис

джеймс холлис

ООО «Ивент Лига»

Международный культурно-просветительский продюсерский центр. Основной вид деятельности – организация мероприятий со смыслом, способствующих повышению эффективности личности и успешного развития организаций.
Ивент Лига работает с известными зарубежными и российскими спикерами, перспективными новаторскими направлениями в области образования, улучшения качества жизни и достижения результатов в бизнесе.